Главная » Публицистика » БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ.

БРЕСТСКАЯ КРЕПОСТЬ.

02.11.2016 05:26

   
 


«Не печалься, что обречены,

Ведь мы солдаты великой войны».

 (А. Бредихин).

«Мы - никогда не оставим города свои,

Мы - обязательно дойдём…».

(Декабрь).

«Что рассказать вам о войне,

Что рассказать, ребята?

Она все время снится мне,

Смогу ль забыть когда-то?».

(Иван Майборода).

       Предисловие от Дени Дидро.

       Давно хотел опубликовать этот отрывок из довольно информативной книги И. Мощанского. Но несколько моментов прямо таки резанули. Лет 6 - 7 назад, я читал по данной тематике книгу Р. Алиева «Штурм Бресткой крепости», которая на сегодняшний момент, как я считаю, является самой объективной и информативной из всех трудов, вышедших, на данный момент, в нашей стране по Обороне крепости. Например, Мощанский несколько раз упоминает, что в атаке Крепости принимали танки SOMUA S-35/Pz.Kpfw. 35S 739(f). Алиев же по немецким документам доказывает обратное, что кроме 4 штурмовых орудий (штугов), крепость никто не штурмовал тяжёлой техникой. Далее, про бомбардировку, Мощанский пишет о двух бомбах весом в 1 800 килограммов, Алиеев же на основании, опять–таки немецких документов пишет про всего одну бомбу таким весом, и про две бомбардировки до этого 500 килограммов бомбами. Которые сильно измотали силы обороняющихся. Также, мне крайне непонятна позиция Мощанского, по Западному (пограничному) острову. О котором он упоминает вскользь. И никак не упоминает про его основных защитников – так называемой школы шофёров пограничников. Какие это были «шофёры» мы уже никогда не узнаем, а вот то, что они располагались рядом с границей, на острове, с никогда там не бывавшим автодромом, да к тому же с героической упорной трёхсуточной обороной «шофёров» на Западном острове в полном отрыве от сил основного гарнизона. Да ещё и наносивших, достаточно существенные потери немцам. Породили достаточно большие основания, в среде историков, думать, что это были никакие не шофёры, а одно из специальных подразделений осназа. К сожалению, из защитников Западного острова практически никто не выжил, что и порождает многочисленные легенды об этой «окружной школе», так как «шофёры» в плен не сдавались.

       Далее, Мощанский пишет, что нашли единственное знамя - 393-го Отдельного зенитного артдивизиона. А между тем, ещё в 1951 году при разборе завалов «большого взрыва» на месте останков «Дома офицеров» было найдено знамя 84-го стрелкового полка, и как об этом может не знать, автор, пишущий об Обороне Брестской крепости, мне не понятно. Ничего не говорится, о том, что обстрел Крепости начался в 3-15, то есть раньше всех в СССР. Но, тем не менее, миф о том, что «Киев бомбили и нам объявили, что началася война ровно в 4 часа» продолжает будоражить массовое сознание до сих пор. Также, Мощанский вообще не упоминает о том, что в Бресткой крепости было немало призывников из Западной Белоруссии, причём ещё и граждан польской национальности, которых вообще запрещалось прикреплять к боевым частям и соединениям. Но, тем не менее, это в Крепости повсеместно нарушалось. Что и послужило в дальнейшем к большому пленению защитников Крепости, из-за разлагающей дисциплины данных категорий бойцов и их пораженческого настроения. Ещё, меня немного резануло, то, что автор не упомянул итоговое соотношение потерь сторон. А оно тоже заставляет задуматься, пытливого исследователя. А они таковы: со стороны 45-й дивизии – 487 убитых и пропавших без вести, читай убитых тоже, из них 32 офицера. Раненых - около 1 000 человек, из них более 30 человек - офицеры. Данные по приданным погибшим огнемётчикам и другим солдатам из приданных подразделений, в частности дивизиона штурмовых орудий, подбитых у пкт 145 неизвестны до сих пор. Для сравнения, данные по потерям той же 45-й дивизии в предыдущих компаниях. Польская -158, Французская – 462. Как мы видим, данные по потерям, сравнительно равные только за кампанию во Франции. Но если сравнивать по потерям на всём Восточном фронте за первый день войны 45-ая дивизия потеряла треть всех безвозвратных потерь всего Вермахта, что уже заставляло задуматься генералов Вермахта, а правильно ли они поступили, что послушались Гитлера. Теперь, что касается немецких трофеев, причём многое из перечисленного было захвачено в Бресте, а не в Крепости:

       а) Пленные — 7 223 человека (101 офицер и 7 122 младших командиров и рядовых). На данный момент в цитадели найдено примерно 2 000 мертвых русских,

       б) Оружие:

       - 14 576 винтовок,

       - 394 пистолетов и револьверов,

       - 1 327 пулеметов,

       - 27 минометов,

       - 3 ящика противотанковых ружей,

       - 15 75-мм орудий,

       - 9 длинноствольных 150-мм орудий,

       - 3 пехотных орудия,

       - 4 150-мм гаубиц,

       - 5 зенитных орудий,

       - 46 противотанковых орудий,

       - 18 прочих орудий,

       - 107 походных кухонь,

       - 50 прицепов. Большие запасы гужевого транспорта, рассчитанные примерно на 1 – 1,5 дивизии,

       в) Лошади — 780 голов (примерно 800 лошадей найдено мертвыми),

       г) Продовольствие:

       - Незначительные запасы консервов. Более существенные — в горохе (50 тонн),

       - лапше (10 тонн),

       - пшене (40 тонн),

       - ячмене (300 тонн),

       - зерне (500 тонн),

       - сигаретах (6 миллионов штук),

       - чае (2 тонны),

       - Захвачены примерно 750 000 литров спирта и водки,

       - Мука: I сорт предлагается отметить то, что армейский хлеб русских наполовину ржаной,

       - 45-я дивизия, включая приданные подразделения (общее количество примерно 30 000 человек), обеспечена мылом на 2 месяца. Найдено примерно 10 тонн, остаток выясняется,

       д) Незначительные запасы одежды. Количество шнурованных ботинок и белья подсчитывается,

       е) Автомобили: примерно 36 танков и гусеничных тракторов, кроме того, 1 500 русских автомобилей из-за обстрела почти непригодно или повреждено. Найдено 3 больших склада запчастей для русских автомобилей и среднее количество автомобильных шин, 56 кубометров топлива.

       Теперь хочу предложить вашему вниманию отрывок из книги Р. Алиева, подытоживающий всё мною вышесказанное:

       «Уже немало написано о мужестве и храбрости защитников Брестской крепости. И о причинах этого — тоже. Правда, с течением времени причины (указываемые стране) изменялись. Если в 1950 году сохранившуюся у Тереспольских ворот надпись,несколько подправив, превратили в «Нас было пятеро. Мы умрем за Сталина!1941 год. Июнь», то в шестидесятые «русских» заменяли «советскими», а затем, уже недавно, с экранов вновь прозвучало «я — русский солдат!». Ясно, что в этом направлении «поиски» будут вестись и дальше» - («Нас было пятеро: Седов, Грутов И., Боголюб, Михайлов, Селиванов В. Мы приняли первый бой 22.VI.1941 г. Умрем, но не уйдем»).

       «Как пишет А. П. Каландадзе:

       «Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что в то утро [22 июня] мало кто из командиров сумел бы организовать людей из разных частей так хорошо, как они это сделали сами, по своему усмотрению. Все были командирами, и все были подчиненными».

       Неформальные лидеры и их группы вообще, как правило, более стойки, чем произвольно, по команде, собранные коллективы. Интересно, что красноармейцы, как и немцы, для решения каких-либо задач стихийно организовывались, формируя свои «штурмовые группы» — например, для штурма столовой 33-го инженерного полка. Примечательно, что основным принципом подбора в них бойцов был добровольный:

       «Если командиру обороны, роты или группы нужно было дать бойцам задание, он не приказывал, а вызывал добровольцев. И они всегда находились».

       Существовавшее в Красной Армии выделение наиболее политически активных путем создания комсомольских и партийных организаций и в бою за Брест помогало подчас создать ядро очага сопротивления. Комсомольский и партийный актив разных частей, как правило, был знаком друг с другом — это помогало сплачивать разрозненные подразделения. Помимо присяги коммунисты и комсомольцы РККА имели дополнительные, взятые на себя добровольно обязательства — быть в первых рядах защитников СССР. Это же, пусть и в меньшей мере, относится к активистам всевозможных военно-спортивных организаций (Осоавиахим). И политсостав, и коммунисты, и евреи, находившиеся среди защитников, несомненно, были наслышаны о том, что их ожидает в плену. Это способствовало их решению защищаться до последнего. То и дело встречающиеся в воспоминаниях «той стороны» упоминания о «пленных комиссарах» говорят не о том, что командиров в плену не было — а о том, что основное внимание немцы обращали именно на захваченный политсостав, поскольку факты его пленения были редкими. Оказала свое влияние и гибель многих детей и женщин из семей начсостава — их отцы и мужья, да и все, кто видел произошедшее, — сразу же начинали сражаться с наибольшим ожесточением. Сыграло свою роль и незнание обстановки на фронте — защитники продолжали ждать помощи и тогда, когда Брест уже исчез как из советских, так и из немецких сводок. Оборона крепости — не столько оборона, сколько ожидание деблокады. Если бы была твердая уверенность в том, что помощь не придет, объединенные попытки прорыва наверняка последовали бы немедленно, еще в первую же ночь. Помимо устойчивости сопротивления, намерение прорываться у одних и сохранение надежды на деблокаду у других приводило и к разобщенности действий защитников. Наконец — поколение тридцатых действительно было поколением особым. Привычка к лишениям, бесстрашие, готовность пожертвовать как своей, так и чужой жизнью во имя идеи, и в ней, идее, твердая убежденность — все это было им, 18 – 25-летним парням, составлявшим большинство защитников цитадели, особенно свойственно. Отсюда — и самоубийственные атаки, и многочисленные самоубийства потерявших надежду, вероятно, десятков людей. Во Франции и Польше многое бывало — но что-то не слышно о бросках, растративших патроны, полумертвых от голода и жажды людей на немецких солдат — с одними лишь ножами в руках, под автоматные очереди, а то и проще — под забивание сапогами. Или столь поразившие солдат «сорок пятой» отказы красноармейцев при пленении сдвинуться с места — «убивайте лучше здесь, сразу».

       Ну а кто же тогда сдавался в плен? Понятно, что большинство авторов опубликованных воспоминаний или книг об обороне предпочли обойти этот вопрос. Современные, как правило — тоже, из-за недостатка или полного отсутствия сведений. Однако предположения все же стали появляться — например, В. В. Бешанов пишет, о том, что большинство из сдающихся были «приписники, призванные в начале июня из западных районов для переподготовки и размещавшиеся в палаточном городке и казематах Кобринского укрепления. Среди них была и молодежь, не принявшая присяги, и те, кто раньше служил в польской армии. Не проявляли стойкости и легко сдавались воины из среднеазиатских республик, в принципе мало отличавшие своих от чужих (в царской армии их просто не призывали на службу).

       Об «этнопсихологических проблемах» говорится и в книге Ильи Мощанского и Виктора Паршина «Трагедия Бреста»:

       «СССР своей родиной во всех смыслах (как территорию и образ жизни) считали не все народы, проживающие на пространствах Советского Союза, а многие из них (народов) или не очень понимали суть противоборства, или, особенно на начальном этапе, вообще видели в немцах освободителей от коммунизма и колониализма».

       Там же, вероятно в качестве одной из причин стойкости пограничников, указано, что они комплектовались «преимущественно славянским, более образованным, призывным контингентом». Никаких фактов, подтверждающих их предположения, авторы не приводят.

       ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Михайло Полторов.

Комментарии

Валерий 02.11.2016, 11:38
Материал вошёл в топ-25 Украины и Белоруссии.
Андрей 22.12.2017, 03:54
Чудесная статья. Вполне реальное видение тех событий. Автору- респект.
Александр из Германии. 24.12.2017, 13:55
Спасибо Мишаня.
Добавить комментарий
Внимание! Поля, помеченные * - обязательны для заполнения